2024 / выставка в историческом особняке / металл, графика, живопись, тотальная инсталляция, архивные предметы / Дача Морозовой (Усадьба Турлики), г. Обнинск, Калужская область
«Игра в турлики» – это выставочный проект, который расположился в пространстве Дачи Морозовой в городе Обнинск. Проект оказался и личным, и находящимся в резонансе с историей дома одновременно.
В первом зале – графика и живопись на металле про мои детские воспоминания о Китае в котором я провела детство. В 7 лет родители повели меня в Пекинскую оперу. Это произвело на меня незабываемое впечатление – это было очень громко и очень ярко. Когда я попала в голубой зал Дома Морозовой, я представила, что артисты той самой оперы могли бы здесь сыграть спектакль.
В другом зале расположилась инсталляция в виде больших маков. Хоть маки – это цветы сновидений, мне бы очень хотелось, чтобы дом проснулся от дрёмы. В холле усадьбы были выставлены работы на тему детства – металлические одежда, воланчик, ракетка (когда-то тут была школа-колония «Бодрая жизнь»).
Металл до этого проекта я не использовала при создании работ. Вдохновением для меня послужили детские игрушки из металла, которые расписывались красками. Этот материал обладает концептуальной «тяжестью», которая есть и у предметов, и у памяти, и у самой усадьбы. Воспоминания и вещи с годами становятся тяжелее, чем когда-то были более простыми в детстве.
Этой же тяжестью обладает и работа в виде большого слона, нарисованного на множестве старых советских конвертов и писем. Так много всего здесь происходило, такая огромная история в этом месте – она как слон. Другая инсталляция из писем и конвертов – с рисунками про жизнь детей школы-колонии.
Этот проект для меня был игрой с памятью. Иллюстрировать историю особняка мне не хотелось, это дело документалистов. Само слово «игра» дает большую свободу для маневра. Морозовскую дачу также называли Турлики. В переводе с польского «турлики» – это колокольчики , звук бубенцов в сбруе. Музыка, перезвон, игра, уловка, улыбка, продуманный ход или приглашение в путешествие.
Слишком много легло на плечи и стены одного дома, хоть и был он построен по последнему слову инженерной науки (бетон, перекрытия, лифт). В этом проекте я работала с памятью: своей и чужой, чужую делая своей. Я не в первый раз делаю проект в историческом особняке, и в этот раз одним из главных героев снова стал Дом.
Ася Большова, искусствовед:
«Невидимыми нитями здесь соединяются китайская театральная традиция – впечатления из детства художницы – с карнавальностью домашних постановок, которые устраивала в начале XX века хозяйка Морозовской дачи; истории воспитанников колонии «Бодрая жизнь» с размышлениями Кати о предназначении родительства; заброшенность архитектуры с идеей прорастания, как надеждой на новую жизнь.
У Турликов многослойное, сложное прошлое, в котором ярко отразился весь XX век. Каждый из жильцов усадьбы – настоящий создатель эпохи: княгиня Морозова – известная русская меценатка, основательница Московского философско-религиозного общества и хозяйка московского литературно-музыкального салона, Станислав Шацкий – педагог-инноватор и организатор детской колонии «Бодрая жизнь».
Во время Великой Отечественной войны здесь располагалась ставка Георгия Жукова, а в 50-е годы – лаборатория физиков-ядерщиков, проектирующих первую в мире АЭС. «Когда мы сюда попадаем, мы видим их всех, как бы тяжело это ни было. Все эти персонажи здесь присутствуют,»– говорит художница. В историях, проявленных Катей в каждой из этих комнат, она не пытается воссоздать документальный ход событий, а – оживляет память пространства и эту память связывает со своей. И делает это так искусно, как в греческом мифе прядильщица Арахна. Но если Арахна плела в мире мёртвых, то Катя Рожкова – плетёт в мире живых, превращая забвение в нежный звон колокольчиков».
